Московская область, Шаховской район, д. Степаньково, д.1 +7 (495) 784-45-36

Интернет-портал Однако. «Чистая натура»

Интернет-портал Однако. «Чистая натура» В России есть спрос на экопродукты, но нет системы их сертификации

Сентенция «ты то, что ты ешь» долгие годы оставалась для большинства наших соотечественников идейно чуждой. Лишь сравнительно недавно пища стала не просто тем, что поддерживает наши силы, а еще одним предметом потребления. Идеи здорового питания завладели умами россиян, а упаковки с пометками «эко» и «био» стали одним из излюбленных ходов отечественных маркетологов.

В классовом обществе пищевой рацион всегда обозначал и обозначает статус человека или сословия. Именно по нему проходит граница между богатством и нищетой. Богатым достается все самое лучшее, что родила земля, — свежее мясо, фрукты, сыры, вина. Бедняки довольствуются малым, основой их питания является картофель, какой-либо злак, дешевые полуфабрикаты. Меню европейского правящего класса, скажем, XVIII века состояло из тридцати блюд. Неумеренность в еде была обязательной характеристикой богатства.

Теперь все по-другому.

Именно «умеренность и аккуратность» в выборе продуктов питания отличает состоятельного человека от бедолаги, едва сводящего концы с концами.

Вкусы среднего класса

Экопродукты никогда и нигде не пользовались массовым потребительским спросом. Оно и понятно. Экологически чистая пища, выращенная без пестицидов, без синтетических кормовых добавок, без регуляторов роста, без искусственных консервантов, красителей и ароматизаторов, без химических энзимов и добавок, без применения достижений генной инженерии, стоит дорого. До недавнего времени те, кто считали себя стойкими представителями обеспеченной части населения, руководствовались в выборе продуктов наименованием магазина, в котором они покупают пищу, и соответственно с ценой (чем дороже, тем, по их мнению, качественнее), но отнюдь не ее действительными гастрономическими, диетологическими или тем более экологическими кондициями. Представителей российской элиты вполне устраивало то, что они питаются в дорогих ресторанах, а продукты покупают в дорогих магазинах. Но со временем это приелось, к тому же в стране подрос средний класс, и посещением неоправданно дорогого ресторана и доставкой провизии из продуктового бутика стало невозможно отделить себя от прочих. Не исключено, что именно такого рода соображениями руководствовались те, кто своим выбором превратил экопродукты в один из модных трендов.

Позволить себе не просто стремительно дорожающие продукты, а по определению дорогие экопродукты могут только состоятельные люди. Этот самый российский «средний класс», по мнению директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, у нас составляет около 20% населения. В Европе к аналогичной социальной группе относятся 70% населения. Там это класс действительно средний, и уже в силу принадлежности к большинству не склонный к самовыделению. У нас же пятая часть населения, напротив, всеми способами стремится подчеркнуть свою исключительность. В том числе и тем, что хочет позволить себе руководствоваться в выборе продуктов европейскими критериями, давно и прочно связанными со стремлением к натуральности провизии.

Не верь глазам своим

По данным Международной федерации экологического сельского хозяйства (IFOAM), объем рынка настоящих экопродуктов в России можно оценить лишь в 60—80 млн долларов. Что составляет лишь 0,1% от всего рынка продуктов питания. Да и то большинство этих экопродуктов произведено за рубежом, в основном в Германии. При этом, по оценкам отечественных социологов, по меньшей мере 40% опрошенных готовы платить за экологическую безопасность продуктов. Правда, готовы платить гораздо меньшие суммы, чем за нее просят. В России разница в ценах на обычный и экологический продукт составляет до 70%. В мире — 20—30%.

Такому положению вещей есть две разновеликие, но одинаково принципиально важные причины. Первая и главная — структурная. Отечественное сельское хозяйство со времен раскулачивания не имело и не имеет ничего похожего на фермерство как социальную прослойку. А ведь именно фермеры и только они способны обеспечить производство понастоящему экологически чистых продуктов. Во всяком случае, ничего иного в мировой агропрактике не придумано. Зато рынок экопродукции там растет невиданными для нас темпами. Только за десятилетие с 2000 по 2010 он увеличился втрое.

В России о необходимости возрождения частного сельхозпредпринимательства говорили еще в ходе так называемой перестройки, затем во время, гордо именуемое эпохой становления рыночных отношений, и, наконец, в период строительства вертикали, которая поименовала малый бизнес (а значит, и фермерство) опорой России. Но только в сознании соотечественников фермерство ассоциируется не с гламурно-пасторальными репортажами из образцовых хозяйств фермеров-фанатов, а с куда менее жизнерадостными, зато жизненными сюжетами. Российских фермеров теснят крупные агрокомпании, которые в большинстве своем уже поглощены транснациональными международными корпорациями.

Кроме этой глобальной проблемы, есть еще другая, на первый взгляд чисто техническая, однако напрочь перекрывающая возможность какой-либо формы конкуренции мелкого сельскохозяйственного производителя с агрохолдингами. Это пустота вместо четкой и понятной системы сертификации качества и экологической чистоты пищевой продукции. В Роспотребнадзоре честно признались, что об экологической сертификации не слыхали, да и как регулируется размещение на упаковках тех или иных продуктов пометки «био», не ведают.

В НИИ питания РАМН, который, кроме прочего, был известен тем, что давал право производителям той или иной продукции ставить на упаковку свою рекомендацию, заявили, что об этой практике следует упоминать в прошедшем времени. «Мы давали права на использование имени нашего института после тщательной проверки качества продукции и на определенный срок, — рассказала секретарь НИИ питания РАМН Татьяна Зозо-Петухова. — Но производители часто нарушали это условие. Поэтому дирекция приняла решение отказаться от подобной практики». Таким образом, ни надзорные, ни научные инстанции не берутся за квалификацию тех или иных качеств пищевой продукции. Значит, их пропаганда остается всецело в руках маркетологов, продвигающих тот или иной бренд, а эффективность пропаганды определяется усилиями дизайнеров, щедро уснащающих упаковки уверениями в природном происхождении продукта и высокой степени доверия покупателя. Впрочем, чем больше стараются маркетологи и дизайнеры, тем меньше им верят потребители.

Другие голоса, другие комнаты

Тем не менее среди фермеров есть такие, кто уверен, что из торговли экопродукцией можно сделать серьезный бизнес. Именно к такой породе предпринимателей относится Александр Коновалов, глава профессионального объединения производителей и поставщиков экопродукции и экоуслуг «Экокластер». Притом что в проект инвестированы весьма скромные по нынешним понятиям средства, Александр Коновалов намерен сделать «Экокластер» зонтичным брендом, который объединит различные категории экопродуктов, экотоваров и экоуслуг и обзаведется собственным логистическим инструментарием, позволяющим работать в любом регионе России.

Обратить же внимание на идею профессионального объединения производителей и поставщиков экопродукции как на проект, а не на прожект, понуждает непохожесть его участников на привычных нам героев-подвижников сельского труда. Прежде чем сделать ставку на экопродукты, Александр Коновалов был председателем совета молодых специалистов научно-технического центра Авто ВАЗа. Откуда шагнул на пост гендиректора ООО «Довгань», самым известным продуктом которого была одноименная водка. Затем основал компанию прямых продаж «Эдельстар», которая вошла в российскую парфюмерно-косметическую компанию «Фаберлик». Сейчас его экоферма «Коновалово» стала поставщиком экопродуктов жителям непростых коттеджных поселков, расположенных на двух небезызвестных подмосковных участках Рублевского и Новорижского шоссе. Кроме того, г-н Коновалов добился, чтобы биоматериалы, взятые у скота, выращенного на его ферме, стали применяться для пластики клапанов сердца в опять же статусном медицинском учреждении — НИИ им. Бакулева.

Совсем не по-крестьянски складывалась жизнь и другого участника проекта — владельца фермерского хозяйства «На лесной опушке» Александра Ковальского. Когда он принял решение сменить топ-менеджерскую стезю на аграрную, то взялся за дело не шутя. Та самая опушка, которая упоминается в названии его фермы, — это ни много ни мало 8 гектаров в центре Валдайского национального парка. Бизнесмен, окончивший МВА, надо полагать, понимал, что такого рода вложения должны быть коммерчески оправданы. И вряд ли он уповает на «зеленую» моду, которая ни с того ни с сего вдруг определит тренд рынка продовольствия Новгородской области, где расположена его ферма. Напротив, Александр Ковальский, по всем правилам бизнеса, входит на переполненный продуктовый сегмент рынка со стороны премиум-класса. И, безусловно, надеется на возможности, которые обещает «Экокластер».

Листок на ветру

Впрочем, каков бы ни был у «Экокластера» ресурс, всего этого мало для продвижения себя как настоящего экобренда. Без соответствующего авторитетного свидетельства экологичности продукции действительно успешная коммерция невозможна. Во всяком случае, мир иначе не живет. Существуют три основных типа экологических маркировок. Первый — это информация об экологичности продукции или услуги в целом, учитывающая весь цикл ее производства.

Другой тип — информация об экологичности отдельных свойств продукции или услуги. Сюда также относятся знаки, отражающие отсутствие веществ, приводящих к уменьшению озонового слоя Земли; знаки на предметах потребления, отражающие возможность их утилизации с наименьшим вредом для окружающей среды, и многие другие. Наконец, третий тип — это информация, подтверждающая натуральность продуктов питания («био» или «органик»).

Сейчас в мире существует более 30 различных экознаков. Для того чтобы получить право на размещение экомаркировки на товаре, а также право использовать знак в рекламной кампании продукции или услуги, она должна пройти сертификацию. Которая представляет собой сложную многоступенчатую процедуру, включающую подачу заявки, анализ документов, испытания готовой продукции, проверку производства, системы менеджмента качества, анализ полученных результатов и принятие решения о возможности выдачи сертификата соответствия на общественно-консультативном совете, выдачу сертификата и инспекционный контроль за сертифицированным объектом в соответствии со схемой сертификации. Основные принципы добровольной экологической сертификации по этой схеме заложены в международных стандартах серии ISO 14020 и ISO 14040. Для более эффективного продвижения идей экологического маркирования на межправительственном уровне большинство национальных программ по экомаркировке объединены международной ассоциацией GEN (Глобальной сетью экомаркировки).

У нас тоже есть экомаркировка, которая отвечает стандартам ISO 14020 и ISO 14040 и признается GEN. Называется она «Листок жизни» и принадлежит Санкт-Петербургскому экологическому союзу, который, между прочим, является ассоциированным членом Международной организации экологического сельского хозяйства (IFOAM) и стал партнером «Экокластера». Так что в экологическом союзе надеются, что «Листок жизни» станет весомым подтверждением эксклюзивного качества продукции с учетом ее экологической безопасности и вдохнет новую жизнь в дело экосертификации.

Пока же каждый производитель имеет возможность использовать маркировку «био» и «эко», нисколько не заботясь о последствиях. Поэтому ценность экопродуктов стремительно девальвируется в глазах массового потребителя. Зато цены на них растут в обратной пропорции.

Появление в нашем отечестве собственной общепринятой экомаркировки и официальное ее признание официальными контролирующими инстанциями — дело серьезное. Поскольку в противном случае мы будем довольствоваться слухами Сети, наклейками «не содержит ГМО» и уверениями производителей, что покупаемое нами «сделано с любовью».

Хлеб да каша — пища наша

Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата россиян в расчете на одного работника во II квартале текущего года составила 23 тыс. 154 рубля, или 329,7% к величине прожиточного минимума, установленного для трудоспособного населения. Годом ранее этот показатель равнялся 20 тыс. 809 рублей, или 342,8% к величине прожиточного минимума. Таким образом, за последний год и величина среднедушевого дохода, и среднемесячная номинальная начисленная заработная плата стала ближе к прожиточному минимуму, то есть средний россиянин стал беднее.

Рабочая группа Общественной палаты по агропромышленному комплексу и продовольственным рынкам констатирует, что наши сограждане в среднем тратят на еду около трети семейного бюджета, а в бедных семьях этот показатель доходит и до 50%. Розничные же цены на социально значимые продукты в восьми крупнейших городах России в мае 2011 года выросли на 30% по сравнению с аналогичным показателем прошлого года. А самые популярные продукты — картофель, овощи и подсолнечное масло — подорожали за год на 55%.

Источник: Однако

Возврат к списку